пятница, 25 декабря 2009 г.

«Калевала»: Фольклор? Нет, литература!

«Калевала» - одна из моих самых любимых книг с детства (я еще помню книгу с иллюстрациями Н.М.Кочергина). Раньше эта книга всегда считалась карело-финским народным эпосом, имя Лённрота если и упоминалось, то примерно в таком виде: “собрал и обработал”.

Отчасти этого добивался и сам Элиас Лённрот, когда 28 февраля 1835 года передал в типографию рукопись поэмы, скромно подписанную инициалами "E.L." с подзаголовком “старинные песни Карелии о древних временах финского народа”.

  

Elias Lönnrot, 1802-1884 (источник)

По разным соображениям (чаще все идеологическим) эта версия поддерживалась официальной филологией до самого последнего времени. Например, профессор ЛГУ Владимир Пропп (1895-1970), еще в 1949 г. писал:

«Современная наука не может стоять на точке зрения отождествления «Калевалы» и народного эпоса. Лённрот создал единственное в своем роде во всей мировой литературе произведение, в котором сочетается народная простота, искренность, правдивость повествования, изящество, легкость и грация народного стиха, значительность народных сюжетов со стройной последовательностью и связью событий огромного по своему размеру, цельного литературного произведения».

(цитата по статье А.Мишина “«Калевала»: фольклор или литература?”, Наука в России, № 4, 2009, 76-83). Однако тогда такой доклад был запрещен и статья была опубликована только после его смерти (“«Калевала» в свете фольклора”, в книге “Фольклор и действительность”, М., 1976).

Сегодня многие исследователи считают, что пора вернуть Лённроту должное. Им продела огромная творческая работа - необходимо было сделать выбор из множества песен, объединить их сюжетом и общими персонажами, изложить в виде стихотворных строк, связанных метрически и  даже фонетически (в оригинале Лённрот часто пользовался аллитерацией). Как пишет А.Мишин:

Подводя общий итог рассуждениям, можно сказать: «Калевала» как лироэпическая поэма Лённрота родилась на его письменном столе в результате многолетних творческих усилий. И это не умаляет значение карельских и финских рунопевцев, от которых он получил богатейший песенный материал, сам по себе заслуживающий изучения и издания. Его ценность — в абсолютной естественности рождения, что всегда восхищало создателя «Калевалы».

В действительности заслуга Лённрота еще больше, поскольку одновременно ему приходилось создавать финский литературный язык. И здесь необходимо отметить одну очень любопытную деталь. Дело в том, что фактически культура Финляндии была создана … шведами! Довольно подробно эта история (и нынешняя ситуация в стране) изложена здесь:

Более шести веков Финляндия была частью Швеции. Именно оттуда, из метрополии, пришли на финскую землю религия, административная и правовая системы, а также, конечно, язык. Оттуда, из Швеции, переселились в Финляндию и многочисленные колонисты - дворяне, духовенство, чиновники, а также представители "простых" классов - ремесленники с крестьянами.

С XIII по XIX вв. шведы были элитой Финляндии, их язык был здесь государственным, а финский считался языком простонародья. Не существовало ни финских газет, ни светской литературы на финском языке. Шведская культура была в стране доминирующей, аристократия почти поголовно была шведской.

В гербовом зале Дворянского собрания (Рыцарского дома) в Хельсинки висят гербы 355 дворянских родов Финляндии, но среди них только один принадлежит семье с финской фамилией, и то потому, что, когда в 1882 г. Александр III пожаловал представителю этого шведского рода Георгу Захариасу Форсману дворянство, тот поменял фамилию на финскую - Юрьё-Коскинен. К тому времени свежеиспеченный дворянин был уже признанным лидером финского национального движения.

Судьба Юрьё-Коскинена очень типична для бурной эпохи финского национального становления. После присоединения Финляндии к России в 1809 г. обитатели края оказались перед дилеммой, которую очень точно сформулировал ведущий деятель так называемого "первого национального пробуждения" Адольф Ивар Арвидссон. Он писал: "...мы не шведы, русскими стать не хотим, так будем же финнами".

Однако для того, чтобы "стать финнами", единой национальной общностью, следовало проделать огромную работу. За эту работу, создание новой, финской, нации взялась, как это ни парадоксально, шведская элита. Именно шведы (или ошведившиеся финны) - Элиас Лёнрот, Юхан Людвиг Рунеберг и Юхан Вильхельм Снельман - стали отцами финской идеи. Одной из своих главных задач они считали развитие и поднятие статуса финского языка, который должен был цементировать нацию. Их последователи, фенноманы, к числу которых принадлежал Юрьё-Коскинен, стремились вытеснить шведский язык и культуру, чтобы заместить их финскими. Они хотели сделать язык простонародья официальным языком Великого княжества.

PS Я уже говорил о замечательных иллюстрациях к “Калевале” Кочергина. Но вот впервые увидел иллюстрации  финского художника Аксели Галлен-Каллела (Akseli Gallén-Kallela, 1865–1931) в стиле финского модерна и думаю, что все последующие иллюстраторы испытали влияние этих картин (источник):

Защита Сампо (1896)

Мать Лемминкяйнена (1897)

Месть Йоукахайнена (1897)

Комментариев нет:

Отправить комментарий