Юрий Домбровский

Нашел потрясающие стихи:

НАСЕДКА

Когда нам принесли бушлат,
И, оторвав на нем подкладку,
Мы отыскали в нем тетрадку,
Где были списки всех бригад,
Все происшествия в бараке,
Все разговоры, споры, драки,
Всех тех, кого ты продал, гад!
Мы шесть билетиков загнули -
Был на седьмом поставлен крест.
Смерть протянула длинный перст
И ткнула в человечий улей...
Когда в бараке все заснули,
Мы встали, тапочки обули,
Нагнулись чуть не до земли
И в дальний угол поползли.
Душил "наседку" старый вор,
И у меня дыханье сперло,
Когда он, схваченный за горло,
Вдруг руки тонкие простер,
И быстро посмотрел в упор,
И выгнулся в предсмертной муке,
Но тут мне закричали: "Руки!"
И я увидел свой позор,
Свои трусливые колени
В постыдной дрожи преступленья.
Конец! Мы встали над кутком,
Я рот обтер ему платком,
Запачканным в кровавой пене,
Потом согнул ему колени,
Потом укутал с головой:
"Лежи спокойно. Бог с тобой!"
И вот из досок сделан гроб,
Не призма, а столярный ящик.
И два солдата проходящих
Глядят на твой спокойный лоб.
Лежи! Кирка долбит сугроб.
Лежи! Кто ищет, тот обрящет.
Как жаль мне, что не твой заказчик,
А ты, вмороженный в сугроб,
Пошел по правилу влюбленных
Смерть обнимать в одних кальсонах.
А впрочем: для чего наряд?
Изменник должен дохнуть голым.
Лети ж к созвездиям веселым
Сто миллиардов лет подряд!
А там Земле надоедят
Ее великие моголы,
Ее решетки и престолы,
Их гнусный рай, их скучный ад.
Откроют фортку: выйдет чад,
И по земле - цветной и голой -
Пройдут иные новоселы,
Иные песни прозвучат,
Иные вспыхнут Зодиаки,
Но через миллиарды лет
Придет к изменнику скелет
И снова сдохнешь ты в бараке!

ЧЕКИСТ

Я был знаком с берлинским палачом,
Владевшим топором и гильотиной.
Он был высокий, добродушный, длинный,
Любил детей, но выглядел сычом.
Я знал врача, он был архиерей;
Я боксом занимался с езуитом.
Жил с моряком, не видевшим морей,
А с физиком едва не стал спиритом.
Была в меня когда-то влюблена
Красавица - лишь на обертке мыла
Живут такие девушки - она
Любовника в кровати задушила.
Но как-то в дни молчанья моего
Над озером угрюмым и скалистым
Я повстречал чекиста. Про него
Мне нечего сказать - он был чекистом.

* * *

Меня убить хотели эти суки,
Но я принес с рабочего двора
Два новых навостренных топора.
По всем законам лагерной науки
Пришел, врубил и сел на дровосек;
Сижу, гляжу на них веселым волком:
"Ну что, прошу! Хоть прямо, хоть проселком..."
- Домбровский, - говорят, - ты ж умный человек,
Ты здесь один, а нас тут... Посмотри же!
- Не слышу, - говорю, - пожалуйста, поближе!
Не принимают, сволочи, игры.
Стоят поодаль, финками сверкая,
И знают: это смерть сидит в дверях сарая,
Высокая, безмолвная, худая,
Сидит и молча держит топоры!
Как вдруг отходит от толпы Чеграш,
Идет и колыхается от злобы:
- Так не отдашь топор мне?
- Не отдашь!
- Ну, сам возьму!
- Возьми!
- Возьму!
- Попробуй!
Он в ноги мне кидается, и тут,
Мгновенно перескакивая через,
Я топором валю скуластый череп,
И - поминайте, как его зовут!
Его столкнул, на дровосек сел снова:
"Один дошел, теперь прошу второго!"
И вот таким я возвратился в мир,
Который так причудливо раскрашен.
Гляжу на вас, на тонких женщин ваших,
На гениев в трактире, на трактир,
На молчаливое седое зло,
На мелкое добро грошовой сути,
На то, как пьют, как заседают, крутят,
И думаю: как мне не повезло!

Немного о Юрие Домбровском. Лучше всего он сказал о себе сам (цитата отсюда):

"Мне была дана жизнью неповторимая возможность - я стал одним из сейчас уже не больно частых свидетелей величайшей трагедии нашей христианской эры. Как же я могу отойти в сторону и скрыть то, что видел, что знаю, то, что передумал? Идет суд. Я обязан выступить на нем".

  

И еще – есть веские основания предполагать, что его всё-же убили (источник):

Примерно 25-27 апреля 1978 года Клара уехала в Казахстан навестить родственников. Юрий остался один.
29-30 апреля он приезжает в Дом творчества в Голицино – с ним камышовая рысь, нуждающаяся в ежедневном уходе. Да и на кого из друзей оставишь хищное непредсказуемое в поведении животное. Тем более, что в апреле-мае, когда наступает сезон рождения; котят, охотничьи и оборонительные инстинкты у этого зверя обострены до предела. Слежка за Юрием Домбровским была организована по месту жительства. Весьма допустимо, что целью являлось не только; выяснение круга общения, но и поиск наиболее благоприятного случая для расправы. Тайный надзор осуществлялся постоянно, но, в связи с публикацией во Франции «Факультета ненужных вещей», стал усиленным. Столкнувшись с непредвиденным отсутствием подопечного; (с тем, что он уехал в Голицино), органы госбезопасности попытались вернуть его провокационными методами (по месту жительства слежка была более удобна и к тому же налажено; прослушивание) и посему представитель КГБ заставляет завхоза Дома творчества потребовать увезти кота, хорошо зная, что сложившаяся ситуация (отсутствие Клары) буквально привязывает Юрия к животному, а значит и к квартире. Домбровский не подчиняется настойчивости завхоза и тогда КГБ немедленно направляет в Дом творчества двух агентов и те осуществляют надзор, предписанный начальством, на виду у всех.
Приближался день рождения Юрия Домбровского (12 мая) и к вечеру 11 числа Юрий, желая, вероятно, отметить эту дату в кругу наиболее близких друзей, заявляет, что едет в Москву кота отвезти. Причина не только в дне рождения. Здесь уместна также трактовка Ольги Козновой – Домбровский «получил наконец-то вышедший роман и пошел в ЦДЛ показать друзьям и знакомым книгу – ну, порадоваться, наконец, отметить!..»
Очевидно, что в данном; следует принимать в расчет два события – и выход упоминаемой книги (читай фрагмент Ольги Козновой) и день рождения (Юрию исполнилось 69 лет). Неподалеку от ресторана ЦДЛ он был зверски избит. Привыкший в тюрьмах и лагерях не жалуясь терпеть и переносить подобное, Юрий, чувствуя что его покалечили серьезно, решил написать письмо жене с просьбой срочно вернуться, но не желая ее волновать, причину не сообщил. Врачам спасти Юрия Иосифовича Домбровского не удалось. Он умер 29 мая.

Загадка Вольфа Мессинга

Недавно я случайно услышал восторженный отзыв о многосерийном фильме “Вольф Мессинг”. Фильм я не смотрел. И не собираюсь. Но меня поразило, что отзывы были даже не столько о фильме, как о самом Мессинге – дескать, какой это был великий человек, гений, чуть ли не пророк.
Да разве такое возможно сегодня?? Когда обман уже давно известен? Я заглянул в Imhonet – батеньки, что творится! Какое там разоблачение! О Мессинге уже несколько “исторических” и “документальных” фильмов, множество книг, одни названия чего стоят: “Видевший сквозь время”, “Судьба пророка”, “Драма жизни великого гипнотизера”, “Кремлевский пророк”. И сколько же же людей всему этому верит!
Я полез на книжные полки и с трудом нашел книгу, которую прочел еще в 90-е. Но я её хорошо запомнил. Игнатий Шенфельд, “Раввин с горы Кальвария”, Мюнхен, 1993 (перепечатана в Смоленске, “Полиграмма”, 1994). В интернете текст выложен здесь.
Сначала немного об авторе этой книги, поскольку я пока нигде не нашел ни биографии, ни фотографии. А писатель замечательный, даже вне всяких упоминаний с Мессингом (в книге помимо основной повести “Раввин с горы Кальвария или загадка Вольфа  Мессинга” есть еще много интересного). Кроме того и биография у него весьма необычная. Ниже текст из послесловия Ярослава Трушновича и фотография с фронтисписа.

ШЕНФЕЛЬД ИГНАТИЙ НОРБЕРТОВИЧ
Русские друзья Игнатия Норбертовича зовут Игорем. Родился он в 1915 году 22 февраля во Львове. Там же окончил филфак университета. Печататься начал в 1935 г. как поэт и переводчик. Из-за сильной близорукости не был призван в армию и мог продолжить учебу, но помешала война.
В июне 1941 г. во Львов вошла немецкая армия, и Игорь бежал в Советский Союз. В потоке беженцев он попал в Ташкент. Трудные были случайные заработки, на разных работах. Но дальше — еще труднее.
По доносу своего соотечественника-провокатора — об этом читатель может узнать из книги — Игорь арестован в январе 1943 г. в Ташкенте. Особое Совещание выносит стандартный приговор: десять лет лишения свободы.
Срок отбывал в лагерях Актюбинска Пермской области (бывшая Молотовская) в Мордовии — в известном Дубровлаге. Из-за слабого здоровья не попал на Колыму. В лагере дважды доходил до полного истощения и попал на больничную койку.
Дважды, как вспоминает, врачи спасли ему жизнь. В ходе этого «хождения по мукам» — по тюрьмам и лагерям архипелага ГУЛАГ — он встретился и сблизился со многими репрессированными писателями и людьми необычайных и трагических судеб. Срок отбыл полностью, как говорят, «от звонка до звонка», и в 1953 г. Игорь уже в ссылке в Енисейском районе Красноярского края. Здесь он встретился со своей будущей женой, кубанской казачкой Еленой Илларионовной Мыцыковой, медработницей. Елена Илларионовна побывала в гестапо и в советских лагерях отбыла десять лет.
В 1954 г. в ссылке Игорь подружился с Робертом Штильмарком, автором «Наследник из Калькутты». О том, как Игорю уже в Польше удалось помочь своему лагерному товарищу, читатель может узнать из книги.
Игорь с благодарностью вспоминает местных жителей-сибиряков и ссыльных, ранее него оказавшихся здесь. Без их помощи запил бы. Запали в душу слова сибиряков: «Живите у нас, срубим вам избу, отдадим половину нашего огорода, дадим телку, и будет у вас корова...».
В 1955 г. по советско-польскому договору бывшие жители Польши получили право репатриироваться, и семья Шенфельдов в декабре 1955 г. переехала в Варшаву. Здесь Игорь занимался переводами и вскоре стал заведующим Русской редакцией переводов при польском издательстве «Искра». Игорь перевел на польский язык книги Артема Веселого «Россия, кровью умытая» и Юрия Домбровского «Хранитель древностей». Переводил стихи Б.Окуджавы, А.Вознесенского и других. В сентябре 1969 г. эмигрировал, жил во Франции.
Игорь печатался в русских журналах «Грани» и «Континент», в газете «Русская мысль», в польском журнале «Культура». С 1971 по 1980 гг. он работал на радиостанции «Свобода» в исследовательском отделе.
В 1980 г. Игорь вышел на пенсию. Живет с семьей в Мюнхене.

Роберт Штильмарк, Юрий Домбровский, Игнатий Шенфельд (справа).
Так вот, в 1943 г. Шенфельд волею судеб оказался в одной камере ташкентской тюрьмы с Мессингом. Собственно, записанный им рассказ Мессинга о себе и является самым ценным документальным источником, о котором биографы великого “пророка” предпочитают забывать. Между тем, не верить этим запискам нет никаких оснований. Во-первых, люди вроде Шенфельда, прошедшие такую “школу” жизни, редко лгут даже в мелочах, зато остро чувствуют любую фальшь – кстати, это видно даже в стиле автора мемуаров. Во-вторых, обритый, запуганный и ожидающий приговора арестант Мессинг тоже вряд ли стал что-либо сочинять в беседах с земляком-однокамерником на “мамелошн”.
Вольф Мессинг провел детство в еврейском местечке Гора Кальвария, недалеко от Варшавы. У его отца было прозвище Хаим Босой. Семья жила, как и почти все, в нищете, но традиции сохраняли. Подростком Вольф бежал с бродячими цирковыми артистами и долгие годы странствовал по Польше. После мировой и польско-советской войн у него появились новые идеи.

В это время из Германии и Чехословакии пришла к нам мода на публичные выступления разных ясновидцев и телепатов. Газеты много писали о чешском еврее Лаутензаке, который под псевдонимом Эрика Гануссена проделывал удивительные эксперименты в кабаре Берлина, Вены и Праги. Вскоре и в Польше заговорили о своих медиумах: Гузике, Оссовецком, Клюско. В тяжелое время инфляции, кризиса и безработицы людям хотелось какого-то чуда, хотелось узнать, что принесет будущее. Когда подводил здравый шехель, искали необычайного. Я понятия не имел об этих вещах и меня эти бубы мансес, бабушкины сказки, не волновали. Другое дело знать те трюки, при помощи которых все это проделывалось. И я решил постараться узнать, что нового в мире иллюзионистов.
…
Я понимал, что это держится на трюках, но на каких точно, — не соображал. Однако я сделал два важных вывода: что главная роль тут принадлежит ассистентке и что такие штуки мог бы не без успеха проделывать и я. И, вдобавок, что это не так уж сложно: публика любит, чтобы ее обманывали. Словом, я загорелся новым амплуа.

Так появился великий “экстрасенс”. Как пишет Шенфельд:

Перед моим мысленным взором стояло объявление на последней странице варшавской бульварной газетки, набранное жирным шрифтом: "Вольф Мессинг, раввин с Горы Кальвария, ученый каббалист и ясновидец, раскрывает прошлое, предсказывает будущее, определяет характер!". Далее мелким шрифтом указывалось, что для того, чтобы стать обладателем этих тайн, надо лишь по указанному адресу сообщить точную дату своего рождения и приложить к письму два злотых почтовыми марками.

Новая война снова все перевернула.

Я старался ничем не выделяться, всегда жил своим трудом, развлекал людей, предоставлял им иллюзии, — а ведь в этом нуждается каждый...
Старая жизнь кончилась, когда Гитлер напал на Польшу. Евреи побежали на Восток, где уже наводила свои порядки Красная армия. До Буга, где проходила демаркационная линия, добраться было нелегко. Советские пограничные посты чинили всякие препятствия, не понимая, почему так бегут евреи: они понятия не имели о том, как относятся к нам немцы. Да и Гитлер ведь был у них тогда еще союзником.

В Белоруссии беженцу, не говорящему по-русски, повезло – он попал в агитбригаду:

Я выступал последним в сокращенном репертуаре и показывал самые проверенные и эффектные номера. Меня принимали хорошо, не щадили аплодисментов, тем более что это было за здорово живешь: вход был бесплатный. Местные жители были отчасти уже знакомы с выступлениями телепатов, а некоторые даже и меня самого помнили по прошлым годам. Но вы бы видели присутствовавших в зале зрителей из Советского Союза, которым, надо думать, никогда не приходилось видеть ничего подобного! Они были явно растеряны, смотрели на меня с благоговением и страхом, и кругом было слышно: "Кудесник, ну прямо кудесник!" Они, кажется, на самом деле поверили, что я читаю мысли и все знаю.

И вдруг – успех на всю страну:

… Я очухаться не успел, как мне сунули на подпись договор. Договор был, оказывается, с Госконцертом и надо было тут же выезжать в гастрольное турне по самым большим городам Советского Союза. Москва прикрепила ко мне администратора, который всем заворачивал, а по договору мне была гарантирована самая высокая ставка. Когда я впервые увидел расчетную ведомость, то даже не мог поверить, что это все — мое, и спросил, не ошиблась ли бухгалтерия? Ну что я стану делать с такими тысячами?
Но я быстро научился ничему не удивляться. А главное — не показывать своего невежества. Если я чего-то не знал или не понимал, я помалкивал и многозначительно улыбался. Всем хотелось знать, как меня принимали на Западе в столицах и других больших городах, что писала обо мне пресса. Прямо врать я не хотел, а вертел вокруг да около. Да ведь они и не поверили бы, что я до сих пор кроме Польши нигде не был, а с прессой сталкивался, только когда давал свои объявления в газетках.

Далее несколько интересных историй, как чекисты выбивали из Мессинга миллион, как Сталин прислал Мессингу благодарственную телеграмму за это “добровольное пожертвование” - возможно она-то его и спасла когда он попался на провокацию с переходом границы и оказался в одной камере с Шенфельдом… Много еще разных интересных подробностей о жизни в то время.
Больше они не встречались. Как Мессинг снова оказался на свободе – автор книги не знает, но зато описывает новую стадию “раскрутки” Мессинга. Сначала в СССР:

К чести самого Мессинга надо сказать, что, хотя такая слава ему, наверное, льстила, сам он ее не добивался и не участвовал в создании вокруг себя легенды. Разве что "помалкивал и многозначительно улыбался", как признался тогда в Ташкентской тюрьме. Он удовлетворялся верным куском хлеба — с маслом — и тем, что скапливал, если не на замок, то на вполне безбедную старость. О своем скудном прошлом он не распространялся и, естественно, не был заинтересован, чтобы в нем копались. Вероятно, он считал, что достаточно в его подноготной покопались майор Сааков и капитан Иванов, а может, и кто покрупнее.
Однако нашелся человек без военного звания, едва не заработавший на прошлом Мессинга изрядный куш. Михаил Васильевич Хвастунов, писавший под псевдонимом "М. Васильев" и известный в Москве как "Михвас", был видным журналистом и ловким "популяризатором" в разнообразных отраслях науки. Он выпустил большую серию "Человек и Вселенная". С Вольфом Мессингом же он встретился, когда составлял брошюру "Человек наедине с собой". Незадолго до этого вышла и пользовалась большим успехом книга воспоминаний популярного в Советском Союзе иллюзиониста Михаила Куни, человека, тоже овеянного легендой.
Хвастунов сообразил, каким бестселлером могла бы стать книга Мессинга "О самом себе". Но поскольку Мессинг был полуграмотен, а в русском языке более, чем слаб, был заключен договор, по которому Хвастунов выговорил себе восемьдесят процентов всех гонораров за "литературную обработку" материала (!).
Он затворился с Мессингом в своей подмосковной даче и там в течение недели пытался выжать из того хоть какие-нибудь мало-мальски сенсационные воспоминания. Но воспоминания Мессинга, как мы знаем, вовсе не соответствовали его всесоюзной славе и ходившим о нем легендам. Надо было изобрести новую биографию о блистательной карьере, которая началась не в Белостоке в 1939 году, а, как у Геракла, чуть ли не с пеленок — благо ремесло фальсификации биографий для знатных особ в Советском Союзе широко распространено.
И вот Михвас стряпает невероятный комикс под названием "Вольф Мессинг — "О самом себе". Вся жизнь Мессинга представлена там как вереница чудесных и чреватых последствиями встреч. Когда маленький Вольфеле был еще в хедере, писатель Шолом-Алейхем предсказал ему блестящее будущее. Тринадцатилетним мальчиком он бежал в Германию, где быстро прославился как ясновидец. В 1915 году в Вене он запросто бывал у отца психоанализа профессора Зигмунда Фрейда, в доме которого резвился с Альбертом Эйнштейном и "выщипывал волосики из его пышных усов" — по мысленному внушению хозяина. Потом он совершил большое триумфальное турне по всем, какие только существуют, странам мира. В 1927 году в Индии он, естественно, подружился с борцом за ее независимость Махатмой Ганди, который даже в течение какого-то времени был его индуктором.
В Польше Мессинг — иначе и быть не могло, — вращался среди самых сливок аристократического общества и его часто вызывал диктатор маршал Пилсудский и другие руководящие страной лица — чтобы получить компетентные советы в делах государственной важности. В 1937 году, выступая в Варшаве, он предсказал поход Гитлера на Восток, а также его гибель, после чего за ним начало охотиться гестапо и объявило за его голову премию в двести тысяч марок. В 1939 году, благодаря своим сверхъестественным способностям, он вырвался из гитлеровских застенков и очутился в Советском Союзе. Там он начал выступать, а в 1940 году, как раз когда он был в Гомеле, Сталин, узнав о его прибытии в СССР, послал за ним — не сорок ли тысяч? — курьеров. С тех пор Мессинг становится в Кремле своим человеком и часто встречается с гением всех времен и народов.
Ко всему этому стоит добавить, что Михвас иностранных языков не знал, на Западе никогда не был и специфика тамошней политической и общественной жизни была ему неизвестна, правдоподобно же фантазировать он не сумел. Все произведение было состряпано в стиле, "как это себе представляет маленький Вася". Читателей Михвас, по-видимому, считал идиотами, которые примут все за чистую монету; о редакторах советской печати он был такого же мнения. Чтобы придать "воспоминаниям" Мессинга вес, Михвас нашпиговал их псевдонаучными вставками из своих же брошюр. Этим должно было быть создано впечатление, что автор воспоминаний глубоко ученый человек и знает, что говорит, когда рассуждает о психологии, психоанализе, магнетизме, гипнозе, оккультизме... Это также, что не менее важно, увеличивало количество печатных листов.

А потом и на Западе:

…Две ученые дамы, Шейли Острендер и Линн Шредер, сотрудницы Американского общества психологических исследований, в 1967 году отправились в Москву для участия в конгрессе, посвященном парапсихологическим исследованиям. Они очень надеялись выяснить, какими методами коммунисты проникают в парапсихологические тайники.
Результаты этой поездки можно найти в объемистой книге "ПСИ — научное исследование и практическое использование сверхчувственных сил духа и души за Железным занавесом". В этом "эпохальном" произведении, вышедшем в 1970 году в издательстве "Бентем Бук", к 1980 году выдержавшему пятнадцать тиражей и переведенному на многие языки, наиболее весомая, четвертая, глава — совсем как в пресловутом сталинском "Кратком курсе истории ВКП(б)" — целиком посвящена Вольфу Мессингу. Озаглавлена она: "Вольф Мессинг, медиум, с которым экспериментировал Сталин".
Эту главу авторши почти дословно заполнили переводом комикса Михваса в варианте, напечатанном в журнале "Наука и религия".

И это не все: московская журналистка Татьяна Лунгина, знакомая с Мессингом долгие годы,  в конце семидесятых годов эмигрировала в США. Там госпожа Лунгина, послушав совета друзей, решила "создать эффектный и броский бестселлер". Это ей, по-видимому , удалось и появилась новая версия пересказа тех же записок Михваса - “Вольф Мессинг — человек-загадка”.
В сегодняшней России, очевидно, новый виток популярности Мессинга – если есть спрос, найдутся и сочинители. Когда-то были государственный мистицизм сталинской империи, теперь государственное православие, сочетающееся с верой в чудеса и суеверия…
Игнатий Шенфельд не скрывает, что и для него есть своего рода загадки – например, насколько далеко зашел Мессинг в сотрудничестве с КГБ? В конце он пишет:

Тех же, кто так и не может понять, как вообще могло возникнуть такое явление, как феномен Вольфа Мессинга, я отсылаю к книге Вильгельма Губиша "Ясновидцы, шарлатаны, демагоги". Тридцать лет автор исследовал и разоблачал трюки всяких ясновидцев и эстрадных телепатов. Чтобы показать, как человеческие массы охотно верят невероятному, он несколько тысяч раз выступал в роли телепата, чтобы затем настроить людей критически и предостеречь их. Выступал он перед публикой, состоящей из врачей, юристов, педагогов, студентов, доцентов... И опросы, произведенные после его выступлений — до того, как он раскрывал трюки — показали, что около девяноста процентов зрителей было твердо убеждено, что он на самом деле ясновидец.
Автор предисловия к книге Губиша, известный психолог профессор И. Виттман, пишет:
"Если бы он (Губиш — И. Ш.) стал ясновидцем-профессионалом, ему было бы нетрудно нажить себе большое состояние с помощью шарлатанства. Но он предпочел тяжелый и неблагодарный путь раскрытия правды о том, что всякого рода "маги" своим успехом обязаны только великому доверию людей. Люди стремятся быть обманутыми — сознательно или подсознательно".

Лично для меня загадка только в том, что спустя годы снова и снова начинает эксплуатироваться одна и та же ложь и большинство охотно в неё верит. Но разве это загадка? Как сказал Воланд, “обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…”