Новости из Москвы

Стройка перед домом Пашкова станет лакмусовой бумажкой для Москвы без Лужкова

Строительство депозитария Музеев Кремля на Боровицкой площади может стать лакмусовой бумажкой дальнейшего развития «постлужковской» Москвы, заявили собравшиеся в день отставки мэра участники Общественной коалиции в защиту Москвы. Пока они возмущались застройкой «поляны Никсона» и другими «лужковскими проектами», глава Музеев Кремля Елена Гагарина рассказала, что проект депозитария ей самой не нравится, но поделать уже ничего нельзя.

Читать полностью на GZT.ru

Убийство главного архитектора Соликамска

Это событие на мой взгляд отражает до чего (возможно) может доходить борьба в  строительном бизнесе нынешней России. И насколько опасно быть честным человеком. Убили главного архитектора Соликамска, обсуждаются разные версии, в том числе и связанные с ее профессией (источник):

Страшное убийство главного архитектора Соликамска Ольги Карапетян потрясло город. В четверг около восьми утра чиновницу застрелили в подъезде собственного дома, на лестничной площадке между первым и вторым этажами. Женщину обнаружила соседка.
- Это какой-то кошмар, - в шоке рассказывают соседи. - Никакого страха у этих сволочей нет. Среди бела дня, в час пик, когда все идут на работу, гуляют с собаками, ведут детей в садик… У нас в доме живет начальник ГАИ, два зама прокурора, чиновники администрации. Недавно хотели наружные камеры видеонаблюдения поставить. Не поставили… Такое горе, их семью в городе все знали.
Каждое утро, когда Ольга Карапетян выходила из дома, ее муж Петрос выглядывал в окно и махал жене, садившеся в машину. А в это утро не выглянул. Не успел, замешкался. Через несколько минут к нему со страшными вестями прибежали снизу.
В доме Карапетянов повсюду чертежи, рисунки, эскизы, которые не успела закончить Ольга Владимировна. У ее супруга постоянно звонит телефон. Знакомые, друзья, бывшие коллеги выражают соболезнования. Гражданская панихида пройдет в Соликамске, а хоронить поедут на родину Ольги Карапетян, в Свердловскую область.
- Знаете, когда человека можно назвать счастливым? - не сдерживает слез убитый горем Петрос Карапетян. - Когда его любимый человек его понимает. Мы с Ольгой много лет прожили душа в душу. У нас одно дело, которому мы посвятили жизнь, - архитектура. Советовались, спорили, творили… Я был счастлив с ней, это счастье у меня украли.
С Ольгой Петрос Погосович познакомился в студенческие годы - вместе учились в архитектурном в Свердловске. В 83-м поженились. Родился первенец Карен, через пять лет - второй сын, Ашот. Он еще студент, хочет стать архитектором - как родители и старший брат.
После Свердловска семья переехала в Тобольск, а в 1994-м Петроса Погосовича пригласили на должность главного архитектора Соликамска.
- Три года я проработал и ушел - не мое. Да и понимания с местной администрацией я не нашел. А в 2007-м эту должность заняла Ольга… Она была абсолютно готова к этой работе, подкована и юридически компетентна в любых вопросах.
- У вас есть предположения, кто мог это сделать?
- Я абсолютно уверен, что это чей-то заказ. Но обвинять кого-то конкретно я не могу.
- Может, ей кто-то угрожал, она жаловалась вам на неприятности на работе?
- В мою бытность главным архитектором угрозы были. Но тогда бизнес только развивался, наезжали по мелочи. Сейчас об этом говорить уже бессмысленно - дело прошлое. Мне она сама ни слова ни говорила о том, что ей кто-то угрожал.
Но, как нам стало известно, угрозы все-таки были, у следователей есть такая информация. Возможно, Ольга Владимировна не воспринимала их всерьез, и в милицию по этому поводу не обращалась.
А в городе вот еще о чем поговаривают.
- Полгода назад в комитете по архитектуре и градостроительству был пожар, - рассказал нам в Соликамске источник. - Официально - виноват обогреватель. Но много говорили о том, что был поджог, что дымовую шашку закинули в окно, сгорела часть документов... Кто его теперь разберет.
- В городе были недовольные работой Ольги Владимировны?
- Вообще-то уже давно в Соликамске бизнес и власть живут более-менее мирно, без громких конфликтов. Никакого передела, острых земельных вопросов в Соликамске нет. Скорее, люди были недовольны принципиальностью Карапетян. Она согласовывала и контролировала правильность и законность оформления всех документов. Это ввод объектов в эксплуатацию, выдача разрешений на строительство, перевод жилых помещений в нежилые, проведение аукционов на землю, выявление незаконных построек... По закону ждать получения всех разрешительных бумажек нужно было долго. А мзду за убыстрение процесса, насколько известно, она не брала.
- Знаете, - говорит другая наша собеседница, близкая знакомая семьи Карапетян, - Ольга была очень открытым человеком, но в плане работы – не особо любила распространяться. Я знала, что у нее бывают трудности со строителями, бизнесменами, желающими, к примеру, задним числом оформить какие-то документы. Но серьезных конфликтов, проблем, в разрешении которых мешала именно она, не было. Я считаю, что это преступление – чей-то вызов. Посмотрите, мы способны на все! Вы все будете играть по нашим правилам.
- Уголовное дело расследуется по статье "Убийство", - рассказал нам заместитель руководителя следственного отдела по городу Соликамску Следственного управления СКП РФ по Пермскому краю Сергей Клыков. - Основные мотивы преступления мы связываем со служебной деятельностью потерпевшей, либо убийство связано с личной неприязнью, опять же вызванной тем, что Карапетян занимала этот пост.
Больше никаких комментариев следствие пока не дает. Неофициально источник в правоохранительных органах сообщил, что убийца, скорее всего, был один. Очевидно, он всего лишь исполнитель. Выстрелив в грудь Карапетян (точно орудие убийства пока не установлено), преступник скрылся.
- Может быть, он ушел через чердачное помещение или спокойно вышел на улицу и сел в поджидавший его автомобиль. В любом случае плохо, что преступника не удалось задержать по горячим следам. Пока нет никого, кто видел киллера.
Маленький Соликамск уже два дня гудит как улей. Эту страшную трагедию обсуждают на остановках, в очереди к врачу и в магазинах. Все строят догадки: кто заказчик этого жесткого беспредела? Кому помешала 52-летняя женщина? Но догадки так и остаются догадками. Никаких конкретных имен, версий мы вчера так и не услышали.
Сейчас оперативники допрашивают всех, кто так или иначе связан с профессиональной деятельностью убитой. По нашим данным, список подозреваемых у следователей уже есть. И он общий и огромный. С места происшествия были изъяты и некоторые улики, с которыми сейчас работают специалисты. Но на вопрос, кто это сделал, следствию еще только предстоит найти ответ.
Архитектора застрелили между первым и вторым этажом в собственном доме.

и еще запись в блоге ее сына.

PS Прочитал интервью О.В. Карапетян. Мне кажется, многие ее мысли справедливы для многих городов, в том числе и для Петербурга:

– Как вы оцениваете сегодняшнее состояние архитектуры города?

– В современной его части никак. Если что-то и представляет в городе какую-то ценность, то это исторические памятники. На протяжении веков город претерпел несколько масштабных перепланировок. Первой начала Екатерина II, когда своим указом приказала выполнить генеральный план города на основе регулярной (поквартальной) планировки. Какими усилиями это было сделано, история умалчивает. Следующему масштабному перекрою город подвергся при советской власти, для которой историческая застройка не представляла никакой ценности, и, соответственно, «мы старый мир разрушим, а затем…». Наша задача на сегодняшний и на завтрашний день – вернуть городу его исторический центр, а в части современной застройки – строить такие объекты, которые бы не портили город, а работали на его «лицо». Базовым документом в этом направлении будет новый генеральный план города. Современный генплан в части «Правил застройки и землепользования» будет иметь силу закона и позволит четко регулировать все градостроительные процессы в нашем городе.

– Получается, что утверждение генплана для города своего рода панацея?

– Повторюсь, генплан – основной документ для развития города. Работа над ним идет полным ходом. Проектировщики берут в расчет все потребности города. При создании документа учитывается множество факторов: анализ генпланов предыдущих столетий, транспортные системы года, зоны охраны, инженерное обеспечение, экономическая целесообразность и прочее. Суть генплана – вся территория города делится на зоны, и для каждой прописываются правила застройки (градостроительные регламенты), которые указывают, что можно строить в той или иной зоне, сколько, какой этажности. «Правила застройки и землепользования » имеют юридический статус, их нарушение является основанием для обращения в суд.

… Город - живой организм, который развивается по определенным законам. Считаю, что внешний вид и самочувствие этого организма зависит от жителей, от каждой частички их деятельности. Все планы и желания исходят от самих горожан. Это они строят магазины, жилые дома, банки, а наша задача – направить этот процесс в цивилизованное русло. Поэтому от осознания НАС как единого целого будет зависеть дальнейшее развитие и процветание нашего города. Глобальные изменения должны произойти в наших головах и эхом отразиться на жизни города в целом.

Из истории советской архитектуры

Нашел в интернете весьма любопытную книжку - “Архитектура Дворца съездов” (Материалы V пленума правления союза советских архитекторов СССР 1-4 июля 1939 г., М., Изд-во Академии архитектуры СССР, 1939). На том пленуме обсуждался проект Б.М. Иофана (высота 415 м, с монументальной 100-метровой статуей Ленина) на месте взорванного храма Христа Спасителя.

Вот так бы выглядела Москва сегодня, если бы он был построен (картинка с сайта "Дети Иофана"):

В обосновании этого проекта немало аналогий с сегодняшним днем. Хотя в чем-то та эпоха даже была “честнее” – многие не стеснялись прямо указывать на “вдохновителей” проекта, а также не стремились ни к какой “преемственности”.

Например, цитата из выступления архитектора А.Г.Мордвинова:

     … Я хочу в заключение затронуть вопрос о роли партии и правительства в деле создания Дворца Советов. Я могу говорить по этому поводу, потому что сам был участником трех туров конкурса по Дворцу Советов, т.е. до последнего момента, до принятии проекта Б. М. Иофана. 
    Я должен отметить, что первый конкурс шел по существу дела в трех турах и в одном предварительном. К этому конкурсу было привлечено огромное количество архитектурой Советского Союза и других художников, и нужно сказать, что почти все архитекторы решили Дворец Советов, как композицию по горизонтали. Почти никто не дал проекта высотной композиции.  И только партия и правительство дали исключительно мудрое решение о дальнейшем проектировании, указав, что нужно создать Дворец Советов в высотной композиции. Для нас сейчас это является абсолютно бесспорным, но тогда почти для всех архитекторов это было далеко не бесспорным. Не специалисты, а партия и правительство дали идею высотной композиции. Это необходимо отметить, и это несомненно абсолютно правильная идея, потому что только высотная композиция может отразить нашу бодрую, радостную, дерзновенную эпоху, этот, по выражению Маркса, «штурм неба».
    Второй момент, это решение композиции всего города в связи с Дворцом Советов, решение вопроса градостроительства, вопроса планировки. Если мы посмотрим, как складывалась Москва с ее кольцами, мы увидим, что при первом становлении русского государства при Иване III, был построен Успенский собор и Кремлевские стены. При Иване Грозном был построен Василий Блаженный и, наконец, во времена Бориса Годунова была построена колокольня Ивана Великого. Это был момент кульминационного развития собранного Московского государства. Сильная вертикальная ось Ивана Великого сразу подчинила себе и Василия Блаженного и Успенский собор; она стала центром Кремля, центром Москвы. 
    Какую же значительную ошибку совершили мы, почти все архитекторы! Получалось так, что Дворец Советов, грандиозный по своим размерам, но построенный по горизонтали, как коробка, непременно в своей композиции подчинялся бы главной оси, Ивану Великому. И здесь правительством была проявлена величайшая мудрость градостроителя и планировщика. Оно поставило вопрос о создании высотной композиции, композиции такой колоссальной высоты, перед которой Иван Великий пропадает, как песчинка, и о создании новой оси, нового центра социалистической Москвы.
    Всем этим не исчерпывается, однако, мудрое решение правительства в отношении Дворца Советов. На всем протяжении конкурса, до самого последнего периода, до принятия проекта Иофана, намечалось завершение сооружения небольшой фигурой человека. Правительство, приняв за основу композицию Б.М. Иофана, поставило вопрос так, что Дворец Советов должен быть памятником Ленину.
    Это — величайшее дерзновение, смелость и мудрость. Никто из нас, скульпторов, архитекторов, не решился бы рассматривать здание как пьедестал для фигуры.
    Величайшая мудрость и смелость правительства заключаются в том, что оно сказало совершенно новое архитектурное слово, так как нигде подобного памятника нет. Эта смелость — творческая: она вытекает из всего революционного дерзновения нашей эпохи.
    Сейчас на Западе, в капиталистических странах мы видим полную безыдейность архитектуры, сугубо утилитарную коробку, а у нас правительство, поставив вопрос о создании памятника Ленину, совершенно по-новому определяет архитектуру. Социалистическая архитектура тем и отличается от архитектуры капиталистической, что она, в отличие от безыдейности капиталистической архитектуры, наполнена глубочайшим идейным содержанием. Величественность идейного содержания — таково отличительное свойство советской социалистической архитектуры. Мы видим, какое глубочайшее содержание выражено в Дворце Советов. В нем получает отражение жизнерадостность, юность и бодрость нашей страны. Эта архитектура подлинного социалистического реализма служит глубочайшим уроком не только архитекторам, но и живописцам и скульпторам, еше не в полной мере изжившим моменты формализма, при котором средства подменяют цель и идейное содержание нашей эпохи выхолащивается. Здесь глубочайшие уроки для всех видов искусства, и это содержание Дворца Советов должно явиться ведущей идеей работы скульпторов и живописцев над интерьерами Дворца.
    Этот стиль социалистического реализма решает еше одну глубочайшую задачу, которая совершенно неразрешима в капиталистическом мире. Эта задача — синтез архитектуры, скульптуры и живописи.
    Если мы обратимся к эпохам упадка и разложения, то мы увидим, во-первых, безыдейность в скульптуре, живописи и архитектуре, и, во-вторых, распад: живопись сама по себе, скульптура сама по себе, архитектура сама по себе. Наоборот, в период расцвета мы видим синтез искусств потому, что если в произведении заложено глубокое идейное содержание, оно не может говорить языком одного только вида искусства, оно должно говорить одновременно языком живописи, архитектуры и скульптуры.
    Потому-то в нашей стране и удалось создать синтез всех видов искусств, что вся жизнь советского народа наполнена глубоким идейным содержанием.
    Постановление партии и правительства о создании высотной композиции, о решении центра города, о конкретном решении самого здания, о решении вопросов синтеза и о создании невиданного образца архитектуры — вся эта смелость и дерзновенность происходит от того, что партия и правительство смело и дерзновенно идут вперед к коммунизму, что советские люди являются передовыми во всем человечестве, что эти люди смело преодолевают все препятствия и идут к счастливому будущему.
    Партия и правительство вынесли мудрое решение, основанное на чаяниях широчайших слоев народа. Вы знаете, сколько было писем от рабочих и колхозников, когда проектировался Дворец Советов, какая мечта существует у народа об этом Дворце. И все эти чаяния и стремления народа, как в фокусе, отражаются в постановлениях партии и правительства. Таким образом, в создании Дворца Советов участвуем не только мы, работники искусства, а весь народ, его партия, его правительство. При таком положении нет никакого сомнения в том, что общими творческими усилиями мы создадим величайший в мире памятник архитектуры, скульптуры и живописи, величайший памятник сталинской эпохи, памятник В. И. Ленину.
    Да здравствует наш великий народ Советского Союза, да здравствует наша великая мудрая партия, да здравствует наш вождь, великий Сталин! (Бурные аплодисменты, все встают.)

Еще немного об этом проекте и его авторе (ссылка).

Книга Владимира Паперного “Культура Два” в электронном виде (о сталинской архитектуре и сталинской культуре в целом). И рецензия на неё Ревзина.

Экология и архитектура

Нашел интересный сайт:

 

Там многое связано с обсуждением тенденций современной архитектуры.

Например:

Британская компания YouGov опубликовала исследование, в соответствии с которым 77% людей предпочитают традиционную архитектуру современной. Впервые исследовалось отношение публики к нежилым общественным зданиям ( ссылка ).

Или статья “Битва при Челси”:

Сражение за стиль случилось при строительстве новой больницы в Королевском госпитале Челси в Лондоне. По одну сторону баррикад — модернист Ричард Роджерс, известный бунтарскими постройками типа парижского Центра Помпиду, по другую — английский классицист Квинлан Терри.

…

То, что Терри выиграл войну у Роджерса, знаменательно. В последние годы модернисты на Западе, поддержанные строительным истэблишментом, оттеснили малочисленных классицистов от общественной архитектуры в область частных вилл. Больница – одно из редких общественных зданий, построенных в классическом стиле (правда, у Терри есть еще два офисных здания, 2003 и 2008 года в Лондоне). Но классических новых музеев не найдешь. Это в России классицисты с модернистами дружат, заказчики лояльны к обоим стилям. А в Лондоне бой идет нешуточный. Недавно Роджерс заявил, что район Паундбери в Дорсете (арх. Леон Крие), построенный по классическим принципам, следует сравнять с землей. Так что Королевский госпиталь в Челси – первая ласточка после перерыва, последовавшего за расцветом классицизма в 1980-х годах.

Вот еще высказывание Квинлана Терри — известного английского архитектора, лауреата премии Дрихауса, аналога Нобелевской в области традиционной архитектуры (цитата из статьи Л. Копыловой).

"От заказчика зависит очень много,— говорит Квинлан Терри.— Классическая архитектура — это не только стиль. Это то, что построено хорошо. Красиво. На века. Может быть, большие деньги в России и помогут создать нечто качественное. Но чаще заказчики говорят: хочу быстро и дешево. И бывает, что авторы в таких ситуациях выглядят не лучшим образом. Берутся за заказ, хотя не знают никаких правил. В силу отсутствия образования они не в состоянии нарисовать капитель — они могут только срисовать ее, причем грубо и неумело. Настоящих классицистов в мире единицы. Слишком много знаний и энергии требует этот стиль. Для каждого проекта мы делаем до 60 чертежей и рисунков вручную. Ремесленники переводят их в материал. И, надо сказать, ремесленников найти нетрудно. Проблема — найти людей, которые заплатят за это".

И еще статья Квинлана Терри “Проектирование долговечного будущего” - в свободном переложении с сайта eka.ru (оригинал на английском - здесь).

Наши здания — особенно небоскребы — экологические катастрофы. Экологические проблемы не могут быть решены с помощью одних только диаграмм, демонстрирующих движение воздуха и т.д. За последние 50 лет мы построили города, тотально зависимые от железобетона, стали, и пластика. Мы совсем не думаем об истощении земных ресурсов, которые служат нашей архитектуре, а она с каждым годом все растет ввысь, вширь и вглубь, все больше зависит от искусственного освещения, кондиционеров, лифтов и транспорта. Беспечно расточая нефть и газ, мы проектируем временные здания из интерьерных материалов, которые надо регулярно менять и которые не могут быть использованы вторично. Таким образом, мы создаем недолговечное и ненадежное окружение для человека.

Как же выбраться из этого тупика? Во всех спорах о жизнеспособности зданий, которые мы проектируем, как правило, главным оказывается вопрос о том, как снизить потребление энергии обитателями этих зданий. Однако мы должны сознавать, что это лишь часть картины, а полная картина включает также:

1. Долговечность, т.е. сколько времени простоит наше здание.

2. Углеродные выбросы в атмосферу при производстве материалов для здания, которые мы, архитекторы, выбрали.

3. «Термальную» массу здания, от которой зависит теплообмен.

4. Годность для вторичного использования частей разрушенного здания.

5. Подвижность фасада при смене температур.

Бессмысленно строить недолговечную архитектуру. Даже если здание после постройки не загрязняет окружающую среду, но при этом срок его жизни — несколько десятилетий, сам факт его постройки "стоит" природе очень дорого. Вы можете возвести целую вереницу домов с хорошей теплоизоляцией, сберегающих энергию, но если они простоят всего 20 лет, то урон для окружения от их демонтажа и замены будет колоссальным. В таблице (см. ниже) можно видеть, что современные здания с металлическим каркасом имеют низкий рейтинг С, поэтому многие из них были разобраны через 40 лет после постройки. Наоборот, все правильно построенные традиционные здания, приведенные в таблице, получили высокий рейтинг А и могут при нормальной эксплуатации стоять вечно.

Следовательно, демонтировать традиционные дома, которые могли бы быть легко реставрированы, невыгодно и разрушительно для окружения. Энергия, которая вложена в каждое такое здание, эквивалентна (по мнению специалистов Building Research Establishment) четырем тысячам галлонов бензина, которого достаточно, чтобы объехать земной шар на Форде Мондэо пять раз. Топливо уже сожжено и углерод уже в атмосфере. Зачем же повторять процесс?

Природе дорого обходится производство материалов, которые мы используем в строительстве. Здесь снова камень, кирпич, известковый раствор, черепица и дерево получают рейтинг А, а сталь, железобетон, большинство видов стекла, алюминий и пластик — всего лишь В и С. Камень уже есть в земле, его надо только вырезать и довезти до места, тогда как энергия, потребляемая при производстве современных материалов, фантастически огромна.

Двойное остекление, вопреки распространенному мнению, вдвойне вредоносно по двум причинам: оно соблазняет архитекторов строить целые стены из стекла, в то время как они должны возводить толстые стены с окнами; во-вторых, герметичность (seals) двойных стеклопакетов гарантирована лишь на 5 лет! То есть частая замена окон не экологична. Даже архитекторы-модернисты признают, что кирпичная утепленная стена с прорезанными окнами "бьет" стеклянную в плане энергосбережения.

Когда летом входишь в старую итальянскую церковь, чувствуешь приятную прохладу. Это все знают. Потому что ее термальная масса сводит на нет сезонные и суточные перепады температур. Тонкие и легкие стены не имеют этого преимущества. У традиционных зданий стены массивные и тяжелые, у современных — легкие и хрупкие. Всем известно, что кондиционирование зданий, особенно в жарком климате, требует больше всего энергии. Недавно я построил дом в Техасе с толстыми стенами и высокими потолками, и уже сейчас понятно, что потребность в кондиционере там значительно ниже, чем в модернистских домах с тонкими стенами без термальной массы.

Архитектура древних больше, чем наша, приспособлена к повторному использованию. Современные здания, срок службы которых составляет несколько десятилетий, приходится демонтировать. При их разрушении образуется много мусора, который надо вывозить на специальную свалку, не говоря об утилизации таких вредных вещей, как асбест и отработанные холодильники. Традиционные здания строятся с использованием известкового раствора и, следовательно, могут быть разобраны, а материал можно применить еще раз. Кроме того, известь удобряет почву. Архитектура древности часто строилась из остатков других, более старых зданий, в частности из кирпича, камня и дерева. Это было необходимо, поскольку в те, более экономные, времена все материалы приходилось возить в повозке, запряженной лошадью, поэтому был дополнительный стимул брать то, что находится под рукой.

Какой фасад подвижнее при смене температур? Традиционные материалы: кирпич, камень, известковый раствор инертны по отношению к скачкам температуры и имеют рейтинг А. Современные материалы: железобетон, сталь, алюминий и пластик получают рейтинг В или С. У них высокий коэффициент расширения при нагревании, поэтому они требуют швов, размещенных с одинаковыми интервалами. В этом причина их краткой жизни, ведь швы, заполненные герметиком, разрушающимся под действием солнца, не могут защитить здание от дождя и сырости.

Небоскребы — катастрофа, но им есть альтернатива. Это так называемые традиционные строительные конструкции, которые работали четыре тысячи лет и проверены веками: каменная кладка, скромная высота, скатные шиферные и черепичные крыши, меньшие, чем в стеклянных зданиях, окна. Они красивы и долговечны, они способны быть архитектурным выражением любой цивилизованной эпохи.

Однако они были отвергнуты.

Сэр Дэвид Кинг (DavidKing), научный консультант Британского правительства по экологии, сказал: «Мы нуждаемся в полном пересмотре нашего подхода к проектированию, абсолютном изменении нашего образа жизни и потребления ресурсов и радикальной смене отношения архитекторов и общества к этим проблемам».

Архитектор и теоретик нового классицизма Леон Крие (LeonKrier) сказал: «Либо мы идем, куда шли, и доходим до коллективного самоубийства, либо совершаем коперниканский переворот и решаем наши экологические проблемы, по крайней мере делаем ситуацию управляемой. В сегодняшних обстоятельствах не сменить курс —либо сумасшествие, либо преступление. Мы проектируем не автомобили и самолеты, которые должны сменяться каждые 20 лет, чтобы быть конкурентоспособными. Мы проектируем постоянные городские или деревенские жилища, где люди хотят жить. Самое время подумать о невозможном – об упразднении всей модернистской системы строительства, и понять, что единственный путь вперед — это оглянуться назад и переоткрыть заново то, что нам передали наши предки. Только тогда у нас будет шанс создать окружение, которое будет долговечным, самообеспечивающим и сохранит ценность для наших внуков».

Таблицы иллюстрируют сказанное. В левой части — разные типы традиционных и современных зданий. В правой — их экологический рейтинг, обозначенный латинскими буквами (самый высокий, благоприятный для экологии, — А, средний показатель — В, самый низкий, неблагоприятный, — С).

Традиционные материалы и конструкции

	Долговечность	Углеродные выбросы	Термальная масса	Возможность вторичного использования	Подвижность при смене температур
Стена из кирпича или камня на известковом растворе толщиной минимум 45 см, не выше 6 этажей, покрытая обшивкой	А	А	А	А	А
Внешняя кирпичная или каменная стена на известковом растворе толщиной 25 см; прослойка 7,5 см с теплоизоляцией; внутренняя стена из кирпича толщиной 25 см.	А	А	А	А	А
Шиферная или черепичная крыша на деревянных стропилах с теплоизоляцией	А	А	-	А	А
Деревянные окна с заменяемыми стеклами	А	А	А	А	А

 

Современные материалы и конструкции

	Долговечность	Углеродные выбросы	Термальная масса	Возможность вторичного использования	Подвижность при смене температур
Стальной или железобетонный каркас с кирпичным или стеклянным заполнением выше 8 этажей	С	С	С	С	С
Внешняя стена 10 см из кирпича на цементном растворе; 7,5 см воздушной прослойки или изоляции; внутренняя стена из блоков на цементном растворе толщиной 10 см.	В	В	В	В	В
Стеклянная стена (двойное или тройное остекление).	С	С	С	С	С
Бетонные плиты, плоская крыша, залитая асфальтом	В	С	-	В	В
Деревянная плоская крыша, покрытая  кровельным железом	С	А	-	С	В
Алюминиевые окна с двойным остеклением	С	С	-	С	С
Пластиковые окна с двойным остеклением	С	С	-	С	С

Петербург vs. London

У меня такое впечатление, что сторонники “Охта-Центра” очень любят сравнения. “Франкофилы” монотонно повторяют про Париж и Эйфелеву башню, “англоманы” – про лондонский “огурец”. Буйной фантазией выделяется только один – Филипп Никандров. В своей статье “Взгляд на «Охта центр» с высоты минарета” на фонтанке.ру он чего только не вспомнил – и нетолерантных швейцарцев, и декартову систему координат, и сексологию, и восемнадцать (sic!) европейских городов (и Мекку в придачу!), на которые надо равняться Петербургу, и даже Коран прочитал. Только вот об архитектуре не любит говорить, а если говорит, то уж что-то совсем невразумительное – например, сравнивает Адмиралтейство, Исаакий, заводские трубы и телевышку:

Каждая эпоха оставляла о себе память в виде вертикальной доминанты на небесной линии города. В 18 веке это был шпиль с корабликом – символом мореплавания и торговли, в 19 веке – купол Исаакия с крестом – символом православного государства, в первой половине 20-го века – заводские трубы и трубы ТЭЦ как атрибуты индустриализации, во второй половине 20 века – телебашня как символ массмедиа.

А вообще это красивый донос, напоминающий письма в поддержку Лысенко и разоблачающий вредителей – сколько можно терпеть выступление “против правящих в России политических сил”?

Но речь не об этом. В последнее время что-то активизировались “лондонцы”. И правда, почему Петербургу не последовать бы примеру Лондона с его небоскребами?

Сам я не очень люблю сравнения – они часто используются, когда нет других аргументов, да и что можно возразить, кроме банального “Всему свое время, и время всякой вещи под небом”?  Впрочем, иногда это полезно, так как побуждает узнавать новое. Например, о Лондоне.

Вот часть карты Лондона вокруг Собора Святого Павла, где показаны повреждения от бомбардировок (по каким-то причинам карты были опубликованы только в 2005 г., источник, карта отсюда):

Оранжевый цвет обозначает относительно слабые повреждения, красный – сильные повреждения, фиолетовый – невозможно восстановить.

И аэрофотоснимок этого района, сделанный в апреле 1946 г. (источник):

А вот свидетельства одного лондонца (Питер Акройд, “Биография Лондона”, цитата отсюда):

Кульминацией бомбардировок 1940 года стал самый знаменитый и разрушительный из всех налетов, произошедший в воскресенье 29 декабря. Сирены воздушной тревоги загудели в начале седьмого вечера, и затем градом посыпались зажигательные бомбы. Целью атаки был лондонский Сити. Вспыхнул новый Великий пожар. Весь район от Олдерсгейта до Каннон-стрит, весь Чипсайд и Мургейт были в огне. Один наблюдатель, находившийся на крыше Английского банка, затем вспоминал: “Казалось, горит весь Лондон! Вокруг, куда ни взгляни, сплошная стена огня”. Было разрушено девятнадцать церквей, шестнадцать из которых построил Кристофер Рен после первого Великого пожара; из тридцати четырех зданий гильдий уцелело три; улица издателей и книготорговцев Патерностер-роу была уничтожена полностью, сгорело около пяти миллионов книг; Гилдхолл был сильно поврежден; собор Св. Павла оказался в кольце огня, но уцелел. “Кто видел — тот никогда не забудет, — писал Уильям Кент в “Утраченных сокровищах Лондона”, — своих ощущений в ту ночь, когда Лондон пылал и купол собора казался плывущим по огненному морю”. Почти треть Сити была превращена в обломки и пепел. По любопытной случайности, однако, пострадали главным образом исторические и культовые здания старого Сити, деловые же улицы — такие, как Корнхилл и Ломбард-стрит, — остались более или менее невредимыми, и все крупные финансовые центры уцелели. Городские божества, уподобясь геральдическим грифонам Сити, ревностно стерегущим свое сокровище, уберегли Английский банк и Фондовую биржу.

Один лондонец, прошедший разрушенными улицами на следующий день после налета, вспоминал: “Воздух точно выгорел. Я дышал пеплом... Повсюду, где мы шли, в воздухе стояла гарь”. Сохранилось много описаний воронок, развороченных подвалов, рушащихся стен, рассыпавшейся кладки, газовых факелов, тротуаров под слоем пыли и битого стекла, кирпичных выступов диковинной формы, разбитых и висящих в воздухе лестниц. “Церковные стены дымились несколько дней”, — писал Джеймс Поуп-Хеннесси в книге “История в огне”. Но работники Сити — дневные обитатели делового центра — наутро вернулись. После налета “весь Сити, казалось, отправился в поход”: клерки, секретарши, конторские служащие кружными путями добирались сквозь руины до места работы. Многие, придя, обнаруживали свою контору полностью выгоревшей или разрушенной, но на следующее утро являлись туда опять, ибо — “что им еще оставалось делать?” Их поведение демонстрировало власть Сити над людьми; они напоминали узников Ньюгейтской тюрьмы, сожженной во время мятежа лорда Гордона, которые возвращались на пепелище бродить среди развалин своих камер.

Сити превратился в незнакомую территорию. Пространство между церковью Сент-Мэри-ле-Боу на Чипсайде и собором Св. Павла стало пустырем, где среди высокой травы шли утоптанные тропы, носившие старые названия — Олд-Чейндж, Фрайди-стрит, Бред-стрит, Уотлинг-стрит. Чтобы люди не плутали, были прибиты таблички с названиями улиц — этих и других. Даже краски города и те изменились: бетон и гранит приобрели цвет “жженой умбры”, а развалины церквей — “желтого хрома”. Сохранились замечательные фотографии, сделанные Сесилом Битоном после декабрьского налета. Патерностер-роу превратилась в кучу обломков с торчащими там и сям среди кирпича и камня кусками железных конструкций; было уничтожено тридцать издательств. Во время Великого пожара XVII века здесь произошло примерно то же самое, и, по словам Пипса, “все крупные книгопродавцы только что не разорились”. У церкви Св. Джайлза в Крипплгейте взрывной волной повалило статую Мильтона, но церковная башня и стены, как и почти четыреста лет назад, устояли. Сохранилась запись от 12 сентября 1545 года: “Церковь Св. Джайлза выгорела вся целиком, кроме стен и колокольни, как это вышло — Богу известно”; теперь каким-то чудом церковь снова была спасена. Было сделано немало фотографий изуродованных церковных интерьеров с упавшими статуями, разбитыми перегородками, разбросанными по полу головами херувимов; имеются снимки поврежденного Гилдхолла, пострадавшего от бомб Миддл-Темпла, воронок и обваливающихся крыш. Многим тогда казалось, что раз слава и гордость Лондона могли погибнуть за одну ночь, то осязаемая, физическая история города лишена всякого смысла; она слишком хрупка и уязвима, чтобы на нее полагаться. Незримый, неосязаемый дух Лондона — вот что уцелело и даже процвело в дни разрухи и бедствий.

После войны англичане отказались от восстановления большей части разрушенных кварталов и зданий - фактически они создали новый город с вкраплениями старых частей. Отчасти этому способствовали проекты Аберкромби, о них немного ниже. Я не говорю, что это хорошо или плохо – это был их выбор. Но я уважаю также выбор ленинградцев, старавшихся сохранить и воссоздать облик довоенного города. Я, например, сегодня живу в доме, часть которого была уничтожена бомбой. Однако, все элементы отделки дома (эклектика начала XX века) аккуратно восстановлены и отличить советскую постройку от дореволюционной снаружи невозможно. Некоторые снобы говорят, что дворцы Павловска, Царского Села и Петергофа не подлинные, а меня это заставляет уважать ленинградцев еще больше – это же тоже своего рода подвиг, собрать и восстановить из ничего.

Но вернемся к Лондону. В 60-е годы город продолжал перестраиваться.

Существенно, к примеру, то, что эпоха бутиков и дискотек была также эпохой многоэтажек, публичного вандализма и растущей преступности. Все это в достаточной мере взаимосвязано. О многоэтажках 1960-х годов написано немало. Они были любимым детищем проектировщиков и архитекторов, движимых как эстетическими, так и социальными мотивами. Казалось, что в этих домах обретает очертания город нового типа; многие георгианские и викторианские террасы были снесены муниципальными властями, расчищавшими место для градостроительного эксперимента, в рамках которого замышлялось создание нового, “вертикального” сообщества. Популярность многоэтажных башен — в конце 1960-х их было построено в Лондоне около четырехсот — определялась также экономическими причинами. Они были стандартизованы, поэтому возводить их можно было быстро и задешево. Так много людей значилось в списках нуждающихся в жилье, так много их проживало в частях “внутреннего города”, признанных непригодными для обитания, что строительство “высотных микрорайонов” казалось в то время единственным эффективным и экономически доступным средством перемещения горожан из зон относительного запустения в зоны относительного комфорта.

То была эпоха застройщиков, когда громадные деньги делались на передаче Совету Лондонского графства пригодных для освоения участков в обмен на право строительства в “чувствительных” зонах. Имя им легион: Сентерпойнт, Ландон-Уолл, Юстон-центр, Элефант-энд-Касл — весь Лондон, казалось, изменился превыше всякой меры и до неузнаваемости. Это был вандализм, соучастниками которого с радостью стали правительство страны и муниципальные власти. С лица земли исчезли обширные участки Лондона — Принтинг-Хаус-сквер, Каледониан-маркет, больница Св. Луки, отрезки Пиккадилли, куски Сити. Все это было разрушено в ходе так называемой “комплексной перестройки”. По духу своему этот акт преднамеренного изглаживания и забвения вполне соответствовал той атмосфере “веселых шестидесятых”, что ярко проявлялась в других частях Лондона. Словно и время, и лондонская история на практическом уровне перестали существовать. В погоне за прибылью и за немедленным удовлетворением возникающих потребностей люди превратили собственное прошлое в некое зарубежье.

Можно ограничиться тремя примерами из 1960-х годов. В 1962 году был разрушен Лондондерри-хаус на Парк-лейн, чтобы освободить место для отеля “Хилтон”. В 1966 году ради строительства муниципального микрорайона были уничтожены георгианские улицы, составлявшие Пакингтон-эстейт в Излингтоне; в 1963 году в соответствии с планом “модернизации” был снесен громадный Юстон-арч — портик вокзала Юстон. Мир музыки и мир моды были охвачены возбуждением “ультрасовременности”, и точно такое же отрицание, отвержение прошлого господствовало в архитектуре и градостроении. “Веселый” Лондон шестидесятых — “Лондон на качелях” — был един во всех своих проявлениях, и немалой долей своего “качания” он был обязан орудиям бригад, занимавшихся сносом.

Лондон всегда был уродливым городом. Это черта его естества. Его постоянно перестраивали, рушили, калечили — это свойство его истории. В этом городе никогда не соблюдалась древняя заповедь: “Проклят будь тот, кто сдвинет старые межевые знаки”. На протяжении столетий лондонских градостроителей отличала беспечность, с которой они разрушали городское прошлое. Это отразилось даже в песнях былых веков:

Снесут, порушат Лондон наш,
И я ему с тоской
Спою за упокой...

Под конец автор задает вопрос – что значит сегодня быть лондонцем? Но можно ли вообще дать ответ на такой вопрос?

… Может быть, тогда Лондон — это просто состояние души? Границы его все расплывчатей, натура — все переменчивей, и не стал ли он теперь совокупностью человеческих установок и предпочтений?.. Лондон уже две с лишним тысячи лет служит местом человеческого обитания — в этом его сила и притягательность. Он дает ощущение постоянства, твердой земли под ногами. Потому-то бродяги и нищие лежат на его улицах; потому-то жители Харроу и Кройдона называют себя лондонцами. Их притягивает история города, знают они ее или нет. Они вступают в город-видение.

Для любителей сравнивать Петербург с Лондоном и ценителей всяких овощей вроде “огурца” и “кукурузы” может быть будет интересен еще этот пост. Лесли Патрик Аберкромби, автор плана перестройки послевоенного Лондона положил в основу проекта не высотные доминанты, а систему парков, пронизывающих весь город. “Достаточное открытое пространство для отдыха – это важнейший фактор в сохранении и улучшении здоровья людей” – так начинается его план.

И хотя этот план полностью не был осуществлен, но “Лондон по праву считается одной из самых зеленых европейских столиц, включает в себя более 600 уютных зеленых площадей, 150 парков и городских садов, свыше 120 лужаек, пустошей и площадок для гольфа. Здесь находится 16 уникальных городских ферм, 8 роскошных Королевских парков и даже одно самое настоящее поле битвы”.

PS Спасибо andres_2003. В Живом Журнале vveshka он подсказал идею написать это сообщение и попросил дать ссылку на его пост.

О ЦДХ

В связи с сегодняшним митингом в защиту ЦДХ... Прочел несколько статей. Не могу сказать, что мне так уж нравится эта архитектура 70-х, но что предлагается взамен?

Сначала за ЦДХ планировался жилой комплекс «Русский авангард» Эгераата - пять башен на темы работ Кандинского, Малевича, Поповой, Родченко и Экстер.

Потом "апельсин" Фостера - уже вроде на месте ЦДХ.

Теперь какой-то финансовый центр, о котором известно только что-то о 17 этажах... И при чем здесь интересы Музея - я уж не говорю о москвичах?

ссылки:

Статья Григория Ревзина в "Коммерсанте"
GiF.Ru о неясностях проекта
Мнение многих московских архитекторов

Подробное обсуждение на радио "Свобода"
О здании ЦДХ
Другое мнение в ЖЖ

Что порадовало - не стыдно за молодых архитекторов!

В преддверии всяческих советов по ЦДХ, студентам МАрхИ предложили разработать проект ЦДХ, в ответ на это они распространили вот такое заявление:

АРХИТЕКТОР - СДЕЛАЙ УМНЫЙ ШАГ В СТОРОНУ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА!

Студентам МАРХИ выдано задание на архитектурный проект на территории ЦДХ. Это провокация, направленная на поддержку решения по сносу здания Центрального Дома Художника. Просьба студентам МАРХИ не поддаваться на провокацию. Бессмысленный снос ЦДХ - вандализм. Правильное решение - сохранение здания и обоснованная реконструкция.

АРХИТЕКТОР - сохрани здание и предложи УМНУЮ РЕКОНСТРУКЦИЮ.

СДЕЛАЙ АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ПРОЕКТ БЕССМЫСЛЕННОМУ СНОСУ!

И еще о Москве - вид города, которого уже нет... Вид с храма Христа Спасителя, снятый фотографией "Шерер, Набгольц и Ко" в 1867 году.

Деревянная архитектура Петербурга

Начал собирать информацию по этой теме. У кого есть что добавить или исправить - буду весьма признателен. Притом важны не только известные памятники архитектуры, но и простые сохранившиеся дома во дворах и в пределах бывших окраин (разумеется, не надо впадать в крайность и пытаться учесть все деревянные "сараи"). Все строения в этом списке нанесены на карту.

1. Жилой дом(?)

Наб. Обводного канала, 110; Варшавский проезд, 6х (нумерация условная)



Источник

2. Особняк Греффа-особняк Добберт
Ул. Большая Пушкарская, дом 14.

Памятник архитектуры (региональный)[4] (фото) — особняк Греффа, затем Штейнмана, затем Добберт (историю см. в описании дома 12). Это единственный сохранившийся деревянный дом на Большой Пушкарской улице и один из немногих уцелевших на Петроградской стороне. Частично сохранилась и отделка помещений: деревянный портал и встроенные шкафы кабинета, лепной орнамент гостиной и лестницы. Дом существовал уже в 1854 году. В 1896 году арх. А. Я. Рейнберг перестроил его в стиле поздней эклектики романтического характера. Высота крыши была увеличена, мезонин и крыльцо разобраны, в обшивку стен введены элементы декоративного каркаса и детали пропильной резьбы. Перед революцией дом принадлежал фабрике «Отто Кирхнер» (затем «Светоч»). В советское время здесь был фабричный детский сад, затем административные службы ОАО «Светоч», нотариальная контора и другие учреждения. Сейчас его арендуют частные компании. В здании предполагается разместить балетные классы при театре танца Бориса Эйфмана.[5]

Источник1
Источник2

3. Каменноостровский театр
Наб. Крестовки , 10

Уникальный памятник деревянного зодчества периода классицизма. Построен арх. С. Л. Шустовым в 1827 г. Строительство завершилось за 40 дней.

В 1826 г. на Каменном острове появилась собственная дача Николая I. Театр был построен для выездных спектаклей императорских театров. В Каменноостровском театре ставились комедии, водевили и оперы.

Главный фасад украшен портиком из восьми коринфских колонн. Трехъярусный зал был выдержан в зеленых и голубых тонах. Плафон зрительного зала и борта лож украшены орнаментальной росписью. Задняя стена сцены могла раздвигаться, и действие разворачивалось на фоне парка.

Ежегодные наводнения сильно разрушили здание и в 1843 г. оно было разобрано и вновь отстроено арх. Ковосом А. К. Сохранив старую архитектуру, он внес небольшие изменения - увеличил количество окон.

В начале 1880-х гг. здание превращено в склад декораций. В 1900-х его хотели снести, но вмешалась общественность.

1932 г. производится частичная реконструкция внутри театра.

1966-1967 гг. - реконструкция по проекту арх. И. Н. Бенуа. В нем размещался Телевизионный театр.

Источник

4. Дача Дурново
Свердловская набережная, 22.

Памятник архитектуры классицизма. Построена в 1785-86 (возможно, архитектор Н. А. Львов) и представляла собой прямоугольное в плане одноэтажное здание с повышенной центральной частью, включавшей двусветный зал. В 1813-14 к дому был пристроен монументальный 10-колонный портик ионического ордера с балконом (архитектор А. А. Михайлов 2-й), придавший зданию особую парадность. В интерьерах сохранились роспись и лепные карнизы 1820-х гг. (по-видимому, П. Скотти).


Фото 1979

В советский период бывшая дача Дурново на Свердловской набережной Санкт-Петербурга служила заводским клубом. В результате пожара второй этаж и фронтон здания были утрачены, а остатки десятиколонного портика законсервированы в ожидании лучших времен.


Фото конца 1990-х.


Лето 2008 года.

Источник

5. Здание клиники А. Э. Бари

5-я линия ВО, 58-60

Участки домов № 58 и 60 на 5-й линии Васильевского острова до второй половины XIX века принадлежали разным хозяевам. До начала ХХ века здесь находились только деревянные строения.

В 1873 году комплекс зданий на участке № 58 был переоборудован для нужд больничного комплекса. Здесь коллежским асессором доктором А.Я. Фреем была основана частная клиника душевных болезней. В 1878 году архитектором К.Ф. Альтманом деревянные службы были перестроены в больничный корпус. Для этого был сооружён каменный фундамент, настроили второй этаж. Это деревянное строение — самое старое здание больницы. Оно является одним из последних деревянных строений на Васильевском острове, памятником архитектуры. В настоящее время этот корпус находится в аварийном состоянии.

Соседний участок № 60 А.Я. Фреем был выкуплен у вдовы статского советника А.И. Герасимовой в 1884 году. Тогда на участке находились деревянные доходный дом и служебные флигели. Для клиники здесь были построены новые корпуса. Клиника пользовалась известностью. Среди её пациентов числились писатели В.М. Гаршин и Г.И. Успенский.

В конце XIX — начале XX веков клинику возглавил психоневролог доктор медицины А.Э. Бари. По его заказу гражданским инженером К.И. Ниманом в 1901 году здесь было построено каменное трёхэтажное здание. Оно разместилось в глубине участка, было окружено пейзажным садом. Проект здания предусмотрел размещение палат строго в соответствии с гигиеническими правилами: все они находятся на южной стороне.

С 1906 М.А.Врубель лечился в психиатрич. клинике д-ра А.Э.Бари, где и скончался 1 (14) апреля 1910 года.

После 1917 года клиника была реорганизована в городскую психиатрическую больницу № 5. В 1924 году ей присвоили имя профессора И.М. Балинского. С 1929 года здесь работал известный физиолог И.П. Павлов.

В 1956 году дом № 60 был надстроен четвёртым этажом. Первоначальное оформление интерьеров к настоящему времени не сохранилось.

В 1973 году больницу объединили с психоневрологическим диспансером при Александровской больнице, назвали психоневрологической больницей № 7 имени академика И.П. Павлова. С 1976 года — наркологическим диспансером. Сейчас здесь работает городская наркологическая клиника.

Источник

Кстати, там во дворе еще один деревянный дом - виден на снимке.


И еще в связи с этим - не раз от ленинградцев слышал выражение "с Пятой линии" о ком-то ненормальном, странном (eg: "Ты что, с Пятой линии сбежал?").

6. Особняк Э.Э.Бремме

12-я линия, д. 41

1-я половина XIX века - автор не установлен; переделка 1851 года - арх. Н.П.Гребенка; переделка 1906 года - арх. В.С.Карпович. Один из двух сохранившихся на Васильевском острове памятников деревянному зодчеству Петербурга. Был вновь выявленным объектом, вместе с комплексом фабрике Бремме, которая уже снесена. Сейчас здесь планируется строительство на достаточно обширной территории. Особняк запланировано полностью снести и сохранить лишь одну лицевую стену, встроив её в стекло-бетонное здание.

Источник

7. Дача Г.Г. Бертлинга

ул. Болотная, 13.

Болотная улица имеет необычную судьбу: проложенная еще в начале XIX века среди заболоченного леса, она стала застраиваться только через 50 лет, когда появился дачный поселок к северу от Лесного института. За двести лет она ни разу не поменяла своего названия и сохранилась до наших дней. В 1902 году участок № 116 на Болотной улице приобрела жена купца второй гильдии Е.Е. Михайлова. Она застроила участок и через несколько лет продала его. Новым владельцем дома стал в 1908 г. прусский подданный Г.Г. Бертлинг. Сыновья Г.Г. Бертлинга были студентами Политехнического института, а старший из них, Александр, с 1912 года принимал активное участие в делах отца – председателя Правления Акционерного общества «Зингер». Бертлинги занялись благоустройством дачи: изменили интерьеры двухэтажного дома, украсили его башней. К 1913 году здание приобрело свой современный облик. Во время Первой мировой войны семья Бертлингов продала участок со всеми постройками В.А. Видстедту – участнику Русско-японской войны, постоянно проживавшему в Гельсингфорсе (Хельсинки). Однако новый хозяин владел домом меньше года, покинув Россию сразу после Февральской революции.

Осенью 1917 года в опустевшем здании расположилась управа Лесновско-Удельнинской подрайонной думы. Благодаря председателю управы большевику М.И. Калинину 16 (29) октября 1917 года здесь состоялось тайное расширенное заседание Центрального Комитета РСДРП(б) с участием В.И.Ленина, на котором была утверждена резолюция об Октябрьском вооруженном восстании.

В 1921 году участок на Болотной улице вместе со всеми строениями передали детскому дому. Его воспитанники пережили здесь блокаду и послевоенные годы. Музейная история здания началась еще в 1920-е годы, когда здесь был устроен Ленинский уголок. В 1937 году в детском доме была открыта Мемориальная комната В.И. Ленина.

В 1967 году в деревянном здании на Болотной улице расположился Народный музей революционной истории Выборгской стороны, который в 1973 году передали в качестве филиала Государственному музею Великой Октябрьской социалистической революции.

В 1998 году, после долгой реконструкции, в доме разместился Детский центр исторического воспитания. К его юбилею в 2006-2008 годах была проведена реставрация южного, восточного и северного фасадов, восстановлено внутреннее убранство дома.

Источник1

Источник2

8. Дом Нобеля

Петроградская наб., 24

Говоря об истории фабрики, нельзя оставить в стороне и историю дома на Петроградской набережной, 24, где начиналась Первая мебельная фабрика. Двухэтажный особнячок в стиле ампир в 1842 году стал первым местом жительства многодетной семьи Иммануила Нобеля. Поблизости, на другом берегу Большой Невки находились заводы, принадлежавшие главе семьи и его сыновьям.

Творческий гений семьи всемирно известных изобретателей и промышленников не обошел стороной и свой собственный быт. Дом был полон технических диковин: все окна закрывались металлическими ставнями, привод которых находился в комнате, имелась система блоков для открывания рам и поднятия еды и вещей с одного этажа на другой. В стенах находились металлические шкафы, открывавшиеся нажатием кнопки. Один такой шкаф сохранился до наших дней, хотя запирающий механизм утрачен.

Во время реставрации здания сотрудники нашли немало вещей, которые имели отношение к эпохе Нобелей. Работники предприятия отреставрировали эти раритетные предметы и бережно хранят их в исторической витрине дома Нобелей на Петроградской набережной, 24.

Источник

O семье Нобелей - здесь.

9. Дача Гаусвальд.
2-я Берёзовая аллея, 32.

1898 г. - арх. Владимир Чагин и Василий Шене.

Здание было построено в 1898 г. в стиле модерн, свое название здание получило благодаря фамилии своих первых владельцев - оно было построено для жены булочного мастера Евгении Карловны Гаусвальд.

Дача Гаусвальд на Каменном острове общепризнанно считается первым произведением «нового стиля» в Петербурге. Этот памятник архитектуры представляет собой один из редчайших примеров модерна в деревянном зодчестве и считается первым в России зданием в стиле модерн. Архитектура дома воплотила многие характерные черты стиля - подчеркнутую асимметрию, изломанные линии портала и крыши. Прототипом послужила архитектура английских коттеджей.

Оригинальное по решению здание красивого силуэта. К деревянной двухэтажной центральной части здания примыкает одноэтажная часть с поукруглым порталом. Круглая башня с полуциркульными окнами расположена с севера. С южной стороны находятся две таррасы, оформленные 4-мя каменными столбами.

На участке размещались многочисленные служебные постройки - одно- и двухэтажные прямоугольные здания.

В 1918 г. в особняке Гаусвальд разместили 3-ю детскую колонию имени Луначарского. Потом долгие годы в нем находился санаторий-профилакторий Ленинградского металлического завода. В 90-х гг. он был продан частной компании, в настоящее время им владеет ООО "Импульс".

Здание представляет собой не только историческую, но и кинематографическую ценность. В этом особняке Ян Фрид снимал "Дон Сезар де Базан"; по пьесе Ф. Дюмануара и Д'Эннери и "Летучую мышь"; по одноимённой оперетте Иоганна Штрауса, а Игорь Масленников - один из сюжетов своего "Шерлока Холмса и доктора Ватсона".

10. Дача Громова.
ул. Академика Павлова, 13.

В 1848 году княжеские владения приобрел крупный петербургский лесоторговец-миллионер Василий Федулович Громов. Вскоре на месте бывшей усадьбы князя Лопухина был выстроен деревянный, на каменном фундаменте, особняк, известный и поныне как дача Громова. Похоже, что это единственное старое деревянное здание, уцелевшее на Аптекарском острове (по одним имеющимся у автора сведениям дом был построен архитекторами Горностаевым и Винтергальтером, а по другим – архитектором Садовниковым). Со стороны пруда перед домом устроена гранитная терраса с коваными решетками и спуском к воде. Вероятно, когда-то пруд был настолько глубок, что прямо к даче можно было подплыть на лодке. Сегодня в этом романтическом, но запущенном и разрушающемся здании обитает несколько мелких фирм. Внутри кое-где сохранились подлинные интерьеры: деревянные, расписанные арабесками потолки, затейливая лепнина на стенах, старинная люстра в вестибюле. К даче Громова примыкает невзрачное каменное строение, известное тем, что в 1938 году там помещался первый Ленинградский телецентр.



Источник 1
Источник 2

11. Дом директора Ботанического сада.

В 1824 году архитектор И. И. Шарлемань разработал проект постройки на территории сада комплекса административных и жилых зданий, оранжерей и теплиц. До I нашего времени дошел без значительных изменений внешнего облика двухэтажный дом директора сада. Каменный первый этаж дома, возведенный еще в середине XVIII века, сохраняет барочные наличники у окон и обработку стен рустованными лопатками. Стены верхнего этажа и мезонина рубленные из бревен. Центральные части западного и восточного фасадов отмечены лоджиями с колоннами. Плоскость стен мезонина прорезают огромные полуциркульные окна. В настоящее время в здании размещена лаборатория цитофизиологии и цитоэкологии растений.

Источник

12. Дом Мельцера

Полевая аллея, 8

На берегу пруда - собственный дом арх. Р. Ф. Мельцера (Полевая аллея, 8, 1901-1904 гг.). Деревянное здание, установленное на высокий цоколь из бутового камня, является одним из лучших образцов архитектуры "северного" модерна. Его устремленные вверх двускатные крыши и резное солнышко над парадным крыльцом напоминают терема из русских сказок. Не случайно за этим романтическим сооружением закрепилось название

"Дом-сказка".

фото 1907 г.

13. Особняк Экваля

Красногвардейский пер., 15.

Особняк К.К. Экваля -- первая постройка молодого архитектора Ф.И. Лидваля. Этот деревянный дом построен в 1901 году для владельца Чугунолитейного и механического завода Карла Карловича Экваля. В начале ХХ века этот дом объединял особняк владельца и контору завода. Сейчас дом спрятан за бетонным забором, а летом еще и скрыт деревьями и находится в Красногвардейском переулке, про который большинство жителей города даже не слышало.

Подробно о доме можно прочитать в статье Б.Кирикова и М.Штиглиц в журнале "Адреса Петербурга".

Источник 1

Источник 2

Источник 3

14. Дача Головина

Выборгская набережная, 53

Памятник деревянной архитектуры классицизма. Главный дом построен в 1823-24 (архитектор Л. И. Шарлемань) для графа Ф. А. Головина на царской ферме, где в 1802 была организована школа сельского хозяйства и домоводства (хозяйственные постройки - 1803, архитеткор А. Н. Воронихин). 2-этажные главный и садовый фасады обработаны сильно выступающими 4-колонными портиками ионического ордера. В обработке фасадов, имитирующей формы каменного зодчества, использован мотив треугольных сандриков на кронштейнах; плоскости стен завершает карниз с модульонами. Ныне в здании Детская кожная больница.

Источник 1

15. Дача Шишмарёва

Приморский проспект, 87.

Памятник архитектуры классицизма. Построена в 1824-25 (архитектор А. И. Мельников) на территории Новой Деревни и представляет собой небольшую усадьбу с деревянным домом, службами и садом. Одноэтажный, квадратный в плане дом поставлен в глубине участка, отличается чёткостью композиции, совершенством и изысканностью пропорций, простотой и ясностью внутренней планировки. Центральная часть главного фасада, обращённая к набережной, украшена 4-колонным коринфским портиком; на дворовом фасаде ему соответствуют пилястры. Декоративные лепные детали, резьба, высокие полуциркульные и 3-частные окна придают дому нарядность и законченность. Внутри здания фрагменты первоначальной декоративной отделки. В 1941-44 дача Шишмарева повреждена, реставрирована в 1959-62 (архитектор С. С. Фролова).

Источник 1

Источник 2

16. Дача Шарлье.

Свердловская наб., 12.

Деревянный дом управляющего меднопрокатного и трубного завода "Розенкранц" Ивана Шарлье.

Фото

Источник

17. Часовня Благовещения Пресвятой Богородицы

Пискаревский пр-т, 41.

Приход храма Благовещения Пресвятой Богородицы на Пискаревском проспекте (С.-Петербург) был основан в 1994 году. Председателем Приходского совета первоначально являлась Анастасия Юрьевна Гербштейн, стараниями которой был задуман и начал воплощаться проект построения церковного комплекса на Пискаревском проспекте Северной столицы. Первоначально было решено построить деревянную часовню, вокруг которой можно было бы собрать приход и молиться об успехе начинаемого дела.

Строительство часовни было завершено в 1997 году. 15 января 1997 года указом Его Высокопреосвященства, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира в приход был назначен настоятель, клирик храма св. Пророка Илии на Пороховых священник Андрей Клоков. Одновременно отец Андрей стал председателем Приходского совета и взял на себя руководство строительством. С января 1997 года в часовне стали регулярно совершаться богослужения - молебны, панихиды, акафисты Пресвятой Богородице.

Источник 1

Источник 2

18. Церковь Димитрия Солунского
1-я Никитинская ул., 1а.

Церковь Димитрия Солунского на Стеклянной горке построена на средства прихожан по проекту и под руководством архитектора А. А. Всеславина в 1905-1906 гг. В советское время не закрывалась, одна из немногих церквей, которые действовали в блокадном Ленинграде.

Источник

19. Церковь во имя Святого Благоверного князя Александра Невского на Шуваловском кладбище

Выборгское шоссе, д. 106.

Расположенная слева от Спаса небольшая деревянная, обшитая тёсом Александро-Невская церковь построена К. А. Кузьминым на месте разобранной деревянной Спасо-Парголовской церкви. Работы начались в 1885 году и окончились освящением храма 22 июля 1886 г. Большое количество икон храму пожертвовал Илларион Иванович Воронцов-Дашков, друг императора Александра III, женатый на Елизавете Андреевне Шуваловой, которой перешли по наследству Шуваловские имения. Церковь Александра Невского, как и Спасо-Парголовская церковь, щедро субсидировалась И. И. Воронцовым-Дашковым. В церкви хранилось большое количество старинных икон XVIII века. Первый раз церковь закрыли в 1930-е годы. Вскоре после окончания Великой Отечественой войны её возвратили верующим, храм стал приписным к Спасо-Парголовской церкви. В 1961 году его закрыли вновь, но в начале 1967 года окончательно вернули верующим, чтобы компенсировать ликвидацию Троицкой церкви (б. Лютикова подворья) на Гражданке. С этого времени достоянием церкви Святого Александра Невского являются иконы Тихвинской и Калужской Божьей Матери из этой церкви.

Источник

20. Церковь преп. Серафима Саровского на Серафимовском кладбище.

Серебряков пер., 1.

В 1903 году по ходатайству причта Благовещенской церкви в Старой Деревне епархией были приобретены земли севернее полотна железной дороги для организации на них нового городского кладбища. 25 июля 1906 года была произведена закладка храма во имя преподобного Серафима Саровского. По имени церкви и кладбище получило наименование Серафимовского. К концу октября здание было уже построено; проект его исполнил А. Ф. Барановский при участии епархиального архитектора Н. Н. Никонова. Внешний облик здания определяют шатровые крыши церкви и колокольни, резные подзоры кровли, точеные столбы крылец. Одновременно с главным престолом храма 1 марта 1907 года протоиереем Н. А. Травинским были освящены также два придела: южный - во имя Святой Мученицы Царицы Александры и северный - Покрова Пресвятой Богородицы. Дубовый иконостас прекрасной работы для церкви пожертвовал купец А. А. Николаев, а 11 образов для иконостаса - М. Н. Колчин. Близ правого клироса главного придела была помещена главная святыня храма - образ преподобного Серафима Саровского с частицей его мощей, мантии и гроба, а также камня, на котором он молился тысячу дней и ночей.

В годы Первой Мировой войны на Серафимовском кладбище хоронили солдат и офицеров, погибших на фронтах и в госпиталях Петрограда. Левее Царских врат главного алтаря на специальном столбе и ныне висит мемориальная латунная доска с образом Святителя Николая Чудотворца в память 136 солдат и офицеров 36-го Орловского пехотного полка, погибших в октябре 1914 года в боях на реке Сан, с надписью: "Нет выше той любви, когда кто положит душу свою за друзей своих. Вечная память".

В послереволюционные годы оставалась действующей, до 15 декабря 1923 года она была приписана к Благовещенской церкви, а затем стала самостоятельной. Она являлась одной из немногих в Ленинграде церквей, которые были открыты и в годы блокады. Храм не работал лишь с 22 января по апрель 1942 года, когда в нем складывали трупы умерших от голода Ленинградцев. В период блокады на Серафимовском кладбище было погребено около 100 тысяч погибших горожан. Умерших укладывали в четыре ряда в траншеи и засыпали. В 1957 - 1965 годах по проекту архитектора Я. Н. Лукина и группы скульпторов под руководством Р. К. Таурита справа от входа на кладбище, над местом захоронения погибших в годы блокады, был создан мемориальный ансамбль.

С 15 декабря 1923 года до 2 октября 1937 года Серафимовская церковь принадлежала группе "Живая церковь", затем до закрытия в январе 1942 года была обновленческой, а 28 апреля 1942 года открылась уже принадлежащей к Московской Патриархии. В послевоенные годы в храм были переданы образа из закрытой Благовещенской церкви, в том числе очень чтимый прихожанами образ Смоленской Божией Матери, привезенный в Петербург при императоре Петре I смоленскими работными людьми, строившими новую столицу. Внутреннее убранство церкви почти за век сохранилось без каких-либо изменений. В 1987 году над входом в Серафимовскую церковь были помещены три мозаичных образа Преподобного Серафима Саровского. В 2000 году были позолочены луковицы куполов храма, в 2002 г. выполнен ремонт фасадов.

Источник

21. Дача Клейнмихель (служебный флигель)
Наб. Крестовки, 8.

Источник

22. Водонапорная башня в Галерной гавани.
ул. Шкиперский проток, 25.

Во второй половине XIX века в Галерной гавани проходили испытания новой техники для флота. В 1880–1881 годах на территории гавани разместился Пироклисиновый завод. Вблизи него в 1894 году по проекту инженеров Куториха и Яковлева построили водонапорную башню. До 1995 года работала и использовалась по прямому назначению.



Источник 1
Источник 2

23. Детский сад.

Средний пр-т, 60.

24. Надстройка во дворе.

Средний пр-т, 44.

25. Особняк Гота

Петровский пр., 20-3

... На участке между Петровским проспектом и Малой Невой находилось тогда несколько частных канатных артелей. В 1800-м году выходец из Британии Еким Гот купил здесь участок земли, основал свою канатную фабрику, а артельщиков нанял к себе.

Продукция фабрики в морском городе пользовалось хорошим спросом, и канатное производство росло. Фабрика отстраивалась, со временем обзавелась паровыми машинами, электростанцией… Канаты Готов экспортировались и получали награды на заграничных выставках. Товарищество «И. Гот» пережило всех своих конкурентов и благополучно доработало до революции. Со стороны Петровского проспекта, в саду, за оградой с воротами был выстроен дом для семьи владельца фабрики, больше похожий на загородную дачу,

архитектор В.И. Шауб или А.А. Риттер (1882).

Источник